Василий Камбаров - в цирке начинал как «человек без костей», затем был эквилибристом, фокусником, чревовещателем, наездником, в начале 1900-х стал клоуном. Его коронным номером было заднее сальто по кругу манежа с одновременной игрой на гармонике. Французский историк цирка Тристан Реми величает клоунов «солдатами армии смеха». «Время стирает города и цивилизации, но оно не властно над истинными ценностями». О Василии Камбарове остаются буквально крупицы информации, тем ценнее воспоминание об артисте. Как бы не печален, оказался конец жизни, каждый поклонник уверен в том, что артист жив, пока о нём помнят.

«Человек без костей» - образное название номера пластической акробатики в цирке. Так в афишах и программках объявляли номера, которые исполняли артисты с необыкновенно гибким телом, таким податливым, что казалось, будто в их теле нет костей, они словно из резины. Современное название номера - «каучук». Номер «Человек без костей» был частью программы провинциального цирка в XIX веке. Об артистах, выступавших с таким номером, шла легенда: будто для того, чтобы их кости сделались мягкими, их с самого детства «варят в молоке». Базовый трюк жанра «каучук» - глубокий прогиб в спине и пояснице назад (боген). Василий Камбаров обладал феноменальной гибкостью и мог удивлять зрителей в цирке исполнением: прогиб в стойке с опорой на зубы; прогиб спины в арабеске; различные шпагаты, мог подражать обезьяньему бегу, прыжкам лягушки. В прошлом «каучук» считался низким жанром, в крупные цирки доступа не имел, хотя среди большого числа представителей этого жанра были, артисты с хорошими до¬стижениями, но блистал в этом жанре в молодости - Василий Камбаров. Термин «каучук» остался жить только в закулисном обиходе. Его заменил более звучный - «пластический этюд». В последующие годы артист выступал в цирке как «соло-прыгун», выполняя сальто - прыжки через голову назад. Это упражнение из арсенала акробатики и спортивной гимнастики. Более сложный элемент сальто мортале («смертельный прыжок») исторически закрепился за тройным сальто из-за высокого риска травм при его исполнении.

В повести "Я - инспектор манежа" Роберта Балановского присутствует описание выступления Василия Камбарова в цирке:

«В тульском цирке я впервые увидел на манеже Василия Камбарова - соло-прыгуна, как его называли, популярного и талантливого артиста. Номер его был народен и оригинален. Выходил он на публику, лихо наигрывая на гармошке развеселый мотив. Не прерывая бойкого камаринского, тут же, в темпе музыки, делал одно за другим задние сальто, то есть прыжки через голову назад, и так по кругу обходил вдоль барьера всю арену.

Был у него, например, такой трюк. Он взбегал на высокий трамплин и с него легко, как птица, перелетал через строй солдат, которых для этой цели каждый вечер приводил в цирк усатый фельдфебель. Перепрыгнув через "препятствие", Камбаров сразу же, не останавливаясь, проделывал целую серию самых разнообразных прыжков, заставляя зал замирать от восхищения.

Человек он был несколько легкомысленный. Любил погулять, иногда куда-то исчезал на целый день. Лишь вечером, вспоминая о представлении, спешил в цирк и, нередко случалось, попадал туда за несколько минут до своего выхода на манеж. Бывали и такие случаи, когда уже не оставалось времени надеть цирковой костюм и загримироваться. Но талантливый Камбаров и тут находил выход.

Взволнованному тем, что Камбаров опять опаздывает, шпрехшталмейстеру не оставалось ничего другого, как объявить о болезни любимца публики и принять на себя возмущение зала. Набравшись мужества, он уже собирался это сказать, как вдруг получал записку: "Я здесь. Не волнуйтесь. Положите мои туфли на барьер". Несколько успокоившись, шпрехщталмейстер громко объявлял, что сейчас состоится конкурс прыгунов. Первым на трамплин взбегал коверный, прыгал и удивлял публику тем, что умеет это делать. И тут из рядов откуда-то сверху, раздавался крик: - А можно я?.. Шпрехшталмейстер вглядывался в зал, а оттуда навстречу ему уже бежал человек в обычном городском костюме - казалось, рядовой посетитель цирка. Это и был Камбаров, которого зрители сразу же узнавали. - Позвольте я попробую? - А вы умеете? - А чего тут такого, - и Камбаров, не дожидаясь разрешения, уже сбрасывал пиджак и надевал на ноги туфли, которые, словно случайно, находил на барьере.

Опешивший ведущий будто бы не успевал остановить странного зрителя, А. Камбаров уже был на трамплине и, сделав отчаянный прыжок... растягивался на манеже под смех и улюлюканье публики. Однако неудачный прыгун тут же вскакивал на ноги и, не обращая внимания на "растерянного" шпреха, снова бежал на трамплин и опять прыгал. На этот раз несколько лучше сделав пряжок, уже под одобрение публики, он неожиданно начинал прыгать по-настоящему, по-камбаровски. И зал сотрясался хлопками. Публика начинала понимать, что ее ловко провели - перед нею артист Камбаров. Ему оказывали шумный прием. Действительно, не восторгаться Камбаровым было невозможно. Он восхищал задором и ловкостью, минутами создавалось такое впечатление, что тело прыгуна постоянно находилось в воздухе, и если он и касался манежа, то лишь для того, чтобы в следующую секунду взлететь еще выше».

Органично выступал А. Камбаров в роли вентролога, так в цирке называют чревовещателя. Чревовещание - разновидность иллюзионного искусства. Вентролог создаст преимущественно слуховую иллюзию, будто его голос идет откуда-то изнутри или со стороны. Артист разговаривает на сцене с куклами или с воображаемыми людьми, якобы находящимися вне сцены, и кажется, что неодушевленные или невидимые собеседники отвечают ему - каждый своим голосом, отличным от голоса артиста по тембру, высоте, звонкости и силе.

Наиболее яркое впечатление производят моменты смены голосов. Поэтому вентролог всегда перебрасывается с «партнерами» короткими остроумными репликами. Реплики «партнера» артист произносит без заметного движения губ (для этого текст пишется по возможности без губных согласных б, п, м), а рот куклы в это время открывается. Иллюзия становится тем более полной, что диалог сопровождается мимической игрой артиста. Она оправдывает повороты головы, скрывающие минимально необходимые движения губ. И именно выразительная игра способна делать вентрологию искусством, а не просто техническим трюком.

Первым чревовещателем, использовавшим свою способность говорить «вторым голосом» для великосветского развлечения, был австрийский барон фон Менген. Он же первым стал пользоваться куклой. Кукла изображала старичка. Его нижняя челюсть могла двигаться. В одном из своих писем (1770) Менген подробно описал, каким образом ему удается говорить по-чревовещательски и как он согласовывает эту речь с движениями деревянного рта.

Порой в печати появляются небылицы о каких-то тайнах чревовещания, будто бы доступного лишь немногим. На самом деле в принципе каждый может освоить технику вентрологии. Во многих странах выходят даже специальные пособия для любителей, так что ничего таинственного здесь нет. Единственная тайна чревовещания, как и всякого другого искусства, - артистизм. Этим даром безусловно обладал - Василий Николаевич Камбаров.

В 1900-е годы в российском цирке выступали клоуны различных амплуа. В этот период в цирке были популярны клоуны-буфф, соло-клоуны и клоуны-дрессировщики. «Клоуны в жизни – философы по натуре». Среди клоунов бытует негласное правило: чужой нос трогать нельзя. Это табу, взять чей-то красный нос - это как почистить зубы чужой щеткой. Кстати, и носы эти настоящие клоуны создают себе самостоятельно из подручных материалов. Бытует легенда, что красный нос стал символом клоунады в 1860 году, когда немецкий цирковой артист Том Беллинг случайно упал на сцене и разбил себе нос, из него пошла кровь, и нос стал красный. Так и родился стереотип о глупом, неуклюжем клоуне с красным носом. Также существует мнение, что красный нос формирует образ пьяницы, который ходит и творит разную кутерьму.

В качестве иллюстраций собраны фотографии клоунов 1900 - 1930 годов. В основном, с европейских цирков, фотографии Василия Камбарова разыскать не удалось. Но представить, как выглядели клоуны в те годы можно, благодаря архивным находкам.

Материал к публикации на основе информации открытых источников подготовил Андрей Ахрамович